Максимум информации - минимум излишеств! | Сайту АРХЕОЛОГИЯ.РУ исполнилось 10 лет. Более 500.000 посетителей в год!
Петров Н.И. Этничность древних славян: историческая реалия или инвенция византийцев?
Обзор монографии Флорина Курты "Становление славян": Curta, Florin. The making of the slavs: history and archaeology of the Lower Danube Region, ca. 500-700. Cambridge, New York: Cambridge University Press, 2001.x xv, 463 p.: ill., maps ; 24 cm. ISBN: 0 521 80202 4 (hardback). Price: ₤ 55 ($ 80)
Проблемы происхождения и ранней истории славян традиционно являются одним из наиболее актуальных направлений исследований археологов и историков Восточной и Центральной Европы. Тем не менее в трудах, посвященных этой тематике крайне редко можно встретить анализ используемой терминологии, отчетливую формулировку теоретико-методических установок и т. д. Хотя, с другой стороны, активное использование таких неоднозначных терминов как, например, этнос, археологическая культура, миграция и т. п., казалось бы предполагает изложение их авторского понимания, формулировку основных теоретических посылок, на которых строится само исследование. (Примером здесь может быть представление о тождественности этноса археологической культуре, которое до сих пор чрезвычайно распространено среди археологов. При этом подобное отождествление никак не аргументируется. Аналогичная ситуация сложилась и с так называемыми этническими признаками.)
В связи с отмеченной ситуацией вышедшая из печати в 2001 г. книга ассистент-профессора Университета Флориды Флорина Курты "Становление славян: история и археология Нижнего Подунавья. 500-700 гг. н.э." привлекает особенно пристальное внимание. Сразу же следует оговориться: слово "making" в названии книги может быть переведено на русский и как "создание", и как "становление". Принимая во внимание выводы Ф. Курты, русский перевод названия следовало бы представить как "Создание славян". Однако, с учетом многозначности данного словосочетания (создание кем?) более приемлемым, вызывающим более отчетливые тематические ассоциации оказывается "становление славян".
Книга состоит из введения, семи глав и заключения.
Вводная часть труда Ф. Курты посвящена постановке базового вопроса: каким образом и при каких обстоятельствах сформировалась славянская этничность? При этом, уже во введении автор, раскрывая интригующую многозначность названия книги, допускает возможность формулировки этого же вопроса и в несколько ином "ракурсе": кем была сформирована славянская этничность?
Первая глава "Славянская этничность и ethnie славян: концепции и подходы" посвящена предваренному историографическим очерком анализу существующих этнологических и археологических подходов к понятию этничность. Ф. Курта основывается на разграничении двух понятий: (1) этничность (ethnicity) как таковая, являющаяся "формой социальной мобилизации, использованной для того, чтобы достичь определенных политических целей" (с. 34), и (2) введенный в научный оборот Энтони Смитом, французский термин ethnie, подразумевающий общность основанную на сформировавшемся ранее культурном своеобразии. В качестве невербального средства выражения этничности (т. е., в материальной культуре) рассматривается так называемый "символический стиль" (по Полли Висснер), содержащий отчетливую информацию о политическом единстве и самостоятельности определенной группы населения, причем эта информация сознательно адресована непосредственно данной группе.
Вторая глава "Источники по истории ранних славян (500-700 гг.)" представляет собой критический сравнительный обзор сведений письменных (в первую очередь - византийских) источников о славянах. Одно из итоговых наблюдений Ф. Курты представляется особенно важным: в большинстве текстов, современных рассматриваемому периоду, отражены сведения, полученные "из вторых рук". При этом, стоит отметить, что на раннеславянские древности археологи, как правило, смотрят, так сказать, глазами византийских авторов, вольно или невольно рассматривая подобные тексты в качестве адекватного отражения этнокультурной исторической реальности.
В следующей, третьей главе "Славяне в раннесредневековых источниках (500-700 гг.)" автор рассматривает имеющиеся в письменных текстах характеристики славян, а также - контекст их упоминания. Чрезвычайно актуальным для дальнейших выводов исследования является, следующее различие, отмеченное Ф. Куртой: если Прокопий Кесарийский, описывая славян 540-х гг., не упоминает лидеров тех или иных группировок, то в 570-580-е гг. ситуация меняется и мы знаем ряд вождей славянских коллективов по именам. Наиболее же значимым выводом, основанным на тщательном сопоставлении данной группы письменных свидетельств, является признание термина склавены исключительно византийской конструкцией, описывающей "ощущение сложной конфигурации ethnies по другую сторону северной границы Империи" (с. 118-119). При этом, как справедливо отмечает автор, "византийские критерии классификации этнических групп значительно отличались от наших" (с. 119). Соответственно, и славянская этничность выступает в качестве своего рода инвенции византийских авторов.
Четвертая глава "Балканы и Дунайский лимес в VI-VII вв." посвящена историко- археологическому анализу изменений ситуации на Балканах и дунайской границе Империи, происходивших в данный период. Особое внимание при этом уделяется монетным кладам, рассматривающимся в отдельном разделе главы и отражающим военные и политические изменения в византийском обществе. Ф. Курта детально рассматривает процесс реализации "программы Юстиниана" - строительства "Балканской оборонительной системы", представлявшей собой три взаимосвязанные линии фортификаций, - завершенный, в целом, вскоре после 540 г. Основываясь на археологических свидетельствах, автор не склонен связывать разрушение Дунайского лимеса с восстанием Фоки и вторжением славян на Балканы - многие укрепленные пункты были разрушены (или, по крайней мере, существенно повреждены) еще во второй половине VI в.
Историко-культурная ситуация, сложившаяся к VI в. по другую сторону Дунайского лимеса - на территории Карпатской котловины и в степях Северного Причерноморья - отражена в следующей главе "Варвары на дунайской границе в VI в.: археологический обзор". Отдельный раздел главы посвящен аварской археологии. Характеризуя археологические материалы, Ф. Курта приходит к выводу об отсутствии фенотипического выражения сформировавшегося этнического своеобразия тех или иных групп населения, "тем не менее своеобразие конструируется через манипулирование определенными категориями артефактов". Ценность каждой такой категории в наименьшей степени зависит от ее происхождения, а прежде всего - от "социальных стратегий", реализуемых теми, кто использовал данную категорию (с. 225).
Охарактеризованное положение автора получает дальнейшее развитие в шестой главе "Своеобразие групп и элит к северу от дунайской границы: археологические свидетельства". Здесь Ф. Курта уделяет особое внимание точке зрения И.П.Русановой, рассматривающей в качестве основного индикатора славянской этничности корчакско-житомирскую керамику. Кроме того, специальный обширный раздел этой главы посвящен пальчатым фибулам. Автор предлагает отказаться от миграционистской модели при изучении раннеславянских группировок, используя остроумное замечание Дэвида Энтони ("Культуры не мигрируют. Мигрируют лишь очень небольшие, целеустремленные подгруппы.") применительно к Пражской культуре. В качестве средства "конструирования" этнического своеобразия Ф. Курта рассматривает пальчатые фибулы, обращая внимание на то, что, таким образом, использовавшие эти фибулы женщины оказываются "проводником" идеи социальной самобытности. При этом подчеркивается, что пальчатые фибулы не были славянскими сами по себе (не являлись фенотипическим выражением сформировавшегося этнического своеобразия). Но использование таких артефактов ("манипулирование" ими) могло быть способом "получения доступа в группу населения, известную византийским авторам как "славяне"" (с. 310).
Последняя глава ""Короли" и "демократия": власть в раннем славянском обществе" посвящена этносоциальному анализу раннеславянского общества. Признавая модель "военной демократии", чрезвычайно часто используемой для его характеристики, неудовлетворительной, Ф. Курта вновь отмечает отсутствие сведений о славянских вождях до 560-х гг. Однако, уже в конце VI в. источники указывают на возрастающую политическую конкуренцию между славянскими лидерами. С другой стороны, около 600 г. оказываются востребованными символы культурной самобытности - пальчатые фибулы.
Заключительный раздел труда Ф. Курты суммирует выводы исследования. Особенно важным представляется вывод о том, что раннеславянская этничность не основывалась на языковой общности. (При этом, автор совершенно справедливо замечает, что сам этноним словене появляется гораздо позднее и лишь на периферии славянского ареала.) "Создание славян, - пишет Ф. Курта, - явилось не столько результатом этногенеза, сколько итогом инвенции, воображения и систематизации византийских авторов. ... Это была... самобытность сформированная в тени Юстиниановых крепостей... Имеются существенные основания утверждать, что эта самобытность была значительно более сложной, чем дублет "cклавены - анты" навязанный византийской историографией. ... Первое отчетливое утверждение "мы - славяне" происходит из Повести временных лет XII в. Этой летописью завершается процесс создания славян..." (с. 349-350).
Завершая этот обзор, я хотел бы подчеркнуть, перспективность подхода Ф. Курты к археологическим материалам. Автор "Становления славян" исследует этнокультурные процессы, оперируя не столько археологическими культурами, традиционно именуемыми в литературе славянскими (см. - Curta, Florin. 2001. Pots, Slavs and "imagined communities": Slavic archaeologies and the history of the early Slavs // European Journal of Archaeology. Vol. 4, Num. 3, December. Sage Publications. P. 367-384.), сколько конкретными предметными воплощениями определенных культурных традиций (в данном случае - пальчатыми фибулами). Обращение к реальным индикаторам этнокультурного своеобразия оказывается гораздо более перспективным, чем использование сложившихся штампов - археологических культур, зачастую отражающих в первую очередь сформировавшиеся среди археологов стереотипы восприятия тех или иных групп древностей, а не историко- культурные реалии.
Публикация чрезвычайно интересного труда Флорина Курты с одной стороны, восполняет сформировавшуюся лакуну в методически корректных фундаментальных комплексных исследованиях славянской этничности VI-VII вв., с другой - открывает собой новый этап дискуссий в этой области историко-археологических изысканий.
