Одной из наиболее ярких категорий вещей среди материалов курганных могильников харинского типа [1], оставленных в эпоху Великого переселения народов в Северном Приуралье пришлым населением, являются детали поясных наборов, изготовленные в полихромном стиле. Это пряжки, поясные накладки и наконечники, украшенные каменными или стеклянными вставками, золотой зернью и филигранью. Изделия подобного рода - оригинальная черта культуры харинского типа. В синхронных памятниках Приуралья они не встречаются. В харинских же могильниках, наоборот, это массовая находка. Между тем, харинская полихромная гарнитура никогда не была предметом специального рассмотрения. В то же время, вопрос о ее месте среди древностей эпохи Великого переселения народов является крайне значимым для раннесредневековой археологии и остается, с моей точки зрения, до сих пор нерешенным.
В первой обобщающей публикации, посвященной харинским могильникам Верхнего Прикамья, В.Ф. Генинг и Р.Д. Голдина интерпретировали прямоугольные поясные накладки и наконечники, украшенные в полихромном стиле, как "обломки кулонов гуннского времени" (Генинг, Голдина, 1973. С.75-76). Впоследствии они отказались от данной трактовки. Трудно предположить, что одинаковые части сломанных восточноевропейских кулонов использовались в качестве поясных принадлежностей и в массовом порядке "оседали" в могильниках Северного Приуралья. Однако высказанная исследователями мысль имела под собой основание. Действительно, прямоугольные поясные наконечники и накладки из курганных могильников Приуралья имеют разительное сходство со средними частями кулонов гуннской эпохи (риС.1,а). Их сближает одинаковое размещение каменных вставок и очень схожий, порой даже идентичный, геометрический орнамент.
Подмеченная В.Ф. Генингом и Р.Д. Голдиной близость характерна не только для данных находок. Можно говорить о стилистическом сходстве всех типов харинских полихромных поясных принадлежностей c полихромными изделиями круга Варна - Кара-Агач [2] (риС.1,а,б). Для обеих групп характерны каменные вставки в сочетании со строгими геометрическими композициями, состоящими из треугольников и ромбов, выложенных зернью, окантовка всего орнаментального поля бордюром в виде "косички" из золотой проволоки (рис.1; 3б; 5,а,б). Впервые это очевидное сходство отметил еще И. Вернер (Werner, 1956. S. 65). А.К. Амброз попытался объяснить стилистическое единство двух групп изделий с хронологических позиций. В его хронологической концепции оно выступало одним из оснований для синхронизации харинских памятников и III группы кочевнических древностей, ведущим признаком которых и являлись полихромные изделия типа Варна - Кара-Агач. В итоге А.К. Амброз существенно омолодил дату целой группы степных памятников до VII в., которые ранее традиционно относили к гуннской эпохе (Амброз, 1971. С.119).
Концепция А.К. Амброза вызвала широкую научную дискуссию, в ходе которой подверглось критике и указанное звено рассуждений исследователя. И.П. Засецкая отмечала в ходе дискуссии в Эрмитаже в 1976 г., что "ссылки на единичные находки из Харина и Бирска, представленные только пряжками и наконечниками пояса, не могут служить доказательством поздней даты большой и разнообразной группы украшений Северного Причерноморья" (Засецкая, Маршак, Щукин, 1979. - С.121). Не поддержав идею об одновременности "харинского" и гуннского полихромного стилей, И.П. Засецкая не предложила иного объяснения их сходства.
Интересна позиция другого противника хронологии А.К. Амброза - Р.Д. Голдиной. Исследовательница развивает идею, выдвинутую ранее с В.Ф. Генингом, о близости харинской полихромной поясной гарнитуры украшениям типа Варна - Кара-Агач. В этом её взгляды не расходятся с А.К. Амброзом. Однако сходство между двумя группами полихромных украшений Р.Д. Голдина объясняет тем, что они были произведены в одном ремесленном центре - в мастерских Боспора. Появление полихромной гарнитуры в Приуралье, с точки зрения ученого, - это результат устойчивых и широких связей Верхнего Прикамья с населением юга Восточной Европы, осуществлявшихся скорее всего через районы Башкирии (Голдина, 1985. - С.126). Однако концепция Р.Д. Голдиной вызывает много вопросов.
По хронологии, принятой Р.Д. Голдиной, между полихромными украшениями гуннской эпохи типа Варна - Кара-Агач и "привозными пряжками и пластинами, украшенными зернью и вставками" харинских могильников существует достаточно продолжительный временной разрыв. Роскошные полихромные украшения типа Варна - Кара-Агач, которые являются ведущим признаком ранне гуннской хронологической группы (ХГЗ-1а по И.П. Засецкой), датируются И.П. Засецкой концом IV - первой половиной V в. (Засецкая, 1994. С.120). Для поздней же группы гуннских памятников (ХГЗ-2: вторая половина V - начало VI вв.), наоборот, характерно отсутствие полихромного стиля (Засецкая, 1994. С.126). Приуральскую полихромную гарнитуру, имеющую аналогии в древностях Варна - Кара-Агач, Р.Д. Голдина относит к характерным вещам позднехаринского этапа (Голдина, 1979. - С.80), то есть ко времени не ранее началаVI в. В Верх-Саинском могильнике подобные украшения пояса датируются Р.Д. Голдиной третьей четвертью VI в. (Голдина, 1991. С.175. Рис.3:Ж).
Однако хронологическая лакуна между периодами бытования двух групп полихромных изделий дополняется и территориальной разобщенностью их ареалов. Территория распространения полихромных украшений типа Варна - Кара-Агач расположена в степной полосе Северного Причерноморья и частично Крыма (риС.2, 1б). Отдельные находки имеются и далеко на востоке от основного ареала (риС.2, 1: 14, 15, 16, 17). Центром производства таких изделий, как отмечалось выше, И.П. Засецкая считает Боспорское царство (Засецкая, 1994. С.74). Полихромные украшения типа харинских найдены в Приуралье только в памятниках харинского круга (риС.2, 1в, 1г). Нигде в Приуралье в синхронных памятниках подобные детали поясной гарнитуры не встречаются. Напротив, для более южного региона характерны другие типы полихромных украшений (РиС.2, 1д: 9, 11, 12, 13). Это изделия с перегородчатой инкрустацией (Тураевский, Уфа, Муслюмово; Gening, 1995. Abb. 29, 5, 7; Сунгатов, 1998. РиС.9, 6; Засецкая, 1994. Табл. 43, 2, 3, 4, 5) и украшения со вставками в отдельно напаянных гнездах, но со штампованным орнаментом, имитирующим бордюры из золотой перевитой проволоки, и без использования зерни (Бирский могильник; Мажитов, 1968. РиС.5, 28, 29), имеющие аналогии со 2-ой, 3-ей и 4-ой стилистическими группами полихромных изделий по И.П. Засецкой (Засецкая, 1994. С.69. Рис.14, 15).
Итак, исходя из концепции Р.Д. Голдиной, совершенно непонятно: почему через сто лет после бытования полихромных изделий круга Варна - Кара-Агач именно харинскому населению Прикамья и Северного Приуралья в массовом порядке импортируются детали поясной гарнитуры, в миниатюре копирующие южные роскошные прототипы?
Таким образом, в ходе дискуссии по хронологии А.К. Амброза его оппоненты так и не дали адекватной альтернативы хронологическому объяснению близости харинской и степной полихромии типа Варна - Кара-Агач. Решение данной проблемы невозможно без специального рассмотрения харинской полихромной поясной гарнитуры, тем более что на современном этапе круг источников по данной проблеме значительно расширился.
Полихромная поясная гарнитура в памятниках харинского типа представлена 29 изделиями (табЛ. - 1). Это пряжки (10 экз.), наконечники поясов (7 экз.) и ременные накладки (12 экз.). Пряжки по количеству вставок делятся на три типа: с одной (тип В - 2 экз.), двумя (тип С - 10 экз.) и тремя вставками (тип А - 1 экз.) (Рис.3а). Накладки и наконечники представлены по количеству вставок двумя типами: с тремя расположенными в ряд инкрустациями (тип D - 4 экз.) и пятью инкрустациями (тип E - 12 экз.), причем оба указанных типа могли использоваться как для накладок, так и для наконечников (риС.3б, 1, 2, 5; 5, 3, 4, 7). Внутри типов вся гарнитура делится на варианты по форме вставок (овальная или округлая) и наличию или отсутствию ромба в орнаменте, выложенном зернью (риС.3а).
Анализ сопутствующих вещевых комплексов показал хронологическую неоднородность харинской полихромной гарнитуры, среди которой выделяются ранняя (риС.4а) и поздняя группы (риС.5а). Поздняя группа представлена весьма однотипными и, по-видимому, примерно синхронными комплексами. Ранняя группа, напротив, имеет свою внутреннюю относительную хронологию.
Необходимо отметить, что до исследования Л.И. Ашихминой Юванаягского курганного могильника на р.Нившере в Республике Коми, к ранней группе достоверно могла быть отнесена только одна пряжка из Бродовского могильника. Открытие на Юванаягском могильнике раннехаринских комплексов с полихромной гарнитурой (риС.6) значительно увеличивают раннюю группу, в том числе и за счет включения в нее по аналогии, известных ранее, но найденных в разрозненных или плохо датируемых комплексах, пряжек. К ранней группе отнесена полихромная гарнитура из следующих комплексов: Броды 25/1, Юванаяг 5, Юванаяг 1/5, Митино 5/1, Юванаяг 3/2, Харино 16/7 (риС.4а).
Наиболее ранней безусловно является полихромная пряжка из к.25/п.1 Бродовского могильника (риС.4а, 8). Данная пряжка несет в себе черты поясной гарнитуры позднесарматского времени (доходящий до середины сечения рамки фасетированный язычок с небольшим прогибом в средней части, округлая форма щитка). Она имеет аналогии с полихромными пряжками из погребения на р.Чарыш возле с.Тугозвоново на Алтае (риС.4б, 12, 17) (Уманский, 1978), убедительно датированного В.Ю. Малашевым к. IV в. (Малашев, 2003. С.204).
Комплексы к.5 и к.1/п.5 Юванаягского могильника (риС.6,в,б) сочетают пряжки раннехаринского облика и полихромную поясную гарнитуру, имеющую прототипы в позднесарматских комплексах IV в. Полихромная пряжка из к.1/п.5 Юванаягского могильника (риС.4а, 5) имеет аналогии в Тугозвоново (риС.4б, 10, 13), а также в комплексе Учкекен-Терезе на Северном Кавказе (риС.4б, 18), датированного Е.П. Алексеевой IV в. (по: Абрамова, 1997. - С.93. Рис.64, 9). Полихромные наконечники поясов из погребения к.5 и к.1/п.5 Юванаягского могильника (риС.4а, 4, 6) имеют сходство в орнаментации и расположении инкрустаций с бляшкой из Кишпека на Северном Кавказе (первые десятилетия IV в.) (риС.4б, 11), накладкой из Брюхановского выселка в Пермской области (к.IV в.) (риС.4б, 9), а также с наконечниками ремней из Тугозвоново (риС.4б, 14-15) (Кишпек: Бетрозов, 1980; Брюхановский выселок: Засецкая, 1994. С.192. Табл.45; датировки по: Малашев, 2003. С.204, 207). Накладка из погребения к.5 Юванаягского могильника найдена в комплексе с небольшой пряжкой с очень массивной утолщенной спереди рамкой, клювовидным плотно облегающим рамку язычком и полукруглым щитком (риС.6в, 10). Подобные пряжки характерны для раннехаринской и бродовской стадий ломоватовской и неволинской культур (Голдина, 1979. - С.80; Голдина, 1991. РиС.5: 1, 8, 16, 25, 33). К этой же группе необходимо отнести инкрустированную пластинку к.5/п.1 Митинского могильника, которая, по-видимому, была Частью пряжки типа Юванаяг 1/5 (риС.4а, 7).
Наиболее поздними вещами, отнесенными к ранней группе, является полихромная гарнитура комплексов Юванаяг 3/2 и Харино 16/7 (риС.6а; 4а, 1-3). Височные подвески (риС.6а, 4-5) и крупные янтарные бусы (риС.6а, 3) к.3/п.2 Юванаягского могильника имеют аналогии в погребениях группы Е Бродовского могильника, которые, по Р.Д. Голдиной, непосредственно предшествовали “классическим” верх-саинским (позднехаринским) комплексам (группа Ж Верх-Саинской стадии) (Голдина, 1991. Рис.3). Переходность данного комплекса отразилась и в самой полихромной пряжке: длинный далеко выступающий за рамку язычок, типичный для позднехаринских комплексов, сочетается с овальными вставками из полудрагоценного альмандина (Ашихмина, Ширяева, 1988), в то время как все поздние полихромные вещи инкрустированы стеклом.
К поздней группе (риС.5а) отнесена полихромная поясная гарнитура, найденная в типичных позднехаринских - верх-саинских комплексах (риС.7) (Голдина, 1979. - С.80-81; Голдина, 1991. Рис.3:Ж), а также аналогичные вещи из неполных комплексов и случайных сборов: Весляна 11, Борганъель 5, 6/7, 6/8, 11/2, Митино 1, Харино 16/6, Беклемишево, Юксеевская волость, Верх-Саи 9/2, 12/2, 14/1, 16/4.
Итак, ранняя группа (8 экз.) харинской полихромной гарнитуры представлена типами А, В, С1, D1, Е1 (риС.3а). Типы А, В, D1 имееют прототипы в позднесарматской полихромной гарнитуре, украшенной зернью и филигранью (риС.4, а-б). Они повторяют форму, орнаментацию позднесарматских вещей, однако отличаются несколько иной конструкцией и в целом выглядят беднее, как некое более позднее подражание. Вся харинская полихромная гарнитура сделана в одной технике. На бронзовую основу (у пряжек это щиток) крепилась с помощью штифтов повторяющая ее по форме пластина, украшенная золотой зернью и филигранью, оконтованная, как правило, бронзовым или серебрянным ободком. Позднесарматская полихромная гарнитура, как правило, целиком изготовлена из драгоценных металлов, так что зернь, филигрань и вставки располагались непосредственно на самой основе изделия. Выложенный зернью орнамент вещей ранней группы состоит из треугольников и покрывает небольшую Часть декорируемого пространства, что свойственно и для позднесарматских находок. Для ранней гарнитуры характерны как округлые, так и овальные вставки, сделанные из стекла или альмандинов.
Поздняя группа (21 экз.) представлена типами С2, С3, D2, Е2 (риС.3а). Все они имеют прототипы среди вещей ранней группы. Типы С и Е представлены наиболее массово. Декор вещей поздней группы становится более насыщенным, зернь заполняет все пространство между инкрустациями, наряду с треугольником в орнаменте используется ромб, преобладают округлые вставки из стекла. Изменение стиля наглядно показывает трансформация типов D и Е (риС.3а). Гарнитура поздней группы в миниатюре копирует стиль изделий круга Варна - Кара-Агач гуннской эпохи, в точности повторяя некоторые орнаментальные композиции степных украшений (риС.5, а-б). Однако, в отличие от полихромии ранней группы, имеющей прототипы в конкретных типах позднесарматской поясной гарнитуры, вещи поздней группы копируют только общий стиль Варна - Кара-Агач, который никогда не использовался в гуннскую эпоху для украшения поясных наборов. Поздняя группа представлена очень стандартизированными изделиями. Орнамент практически всех находок совершенно идентичный. Пряжка типа А, накладка/наконечник типов В, С, как правило, найдены в комплексе и составляют стандартный полихромный поясной набор поздней группы.
Итак, полихромная поясная гарнитура, выполненная с использованием зерни и филиграни, была распространена на протяжении всего существования культуры харинского типа. Она характерна как для ранних погребений, отражающих культуру первых харинских переселенцев, так и для поздних комплексов, отражающих уже смешение харинцев и местного приуральского населения. Крайне стандартизированная полихромная гарнитура поздней группы несомненно является результатом массового импорта. Однако этот импорт был целенаправленным, не затрагивающим соседние регионы. Он был рассчитан только на позднехаринское население, которое, вероятно, видело в этих изделиях традиции своих предков. Иначе трудно объяснить анахронизм и монокультурность поздней харинской полихромии. По-видимому, полихромная гарнитура являлась неким культурным маркером, позволявшим самоиндефицироваться харинскому населению среди соседей и сохранять связь с культурой, носителями которой были первые переселенцы. Чтобы не “расствориться” среди инородного окружения, харинцы пытались сохранить свои традиции. Это, по-видимому, и стало причиной существования в Приуралье до конца VI в. отголосков стиля Варна - Кара-Агач, основное распространение которого приходится на конец IV - первую половину V в.
Таким образом, объяснение сходства вещей типа Варна - Кара-Агач и харинских украшений, с моей точки зрения, заключается в том, что обе группы полихромных изделий были оставлены на разных территориях в разное время близким в культурном отношении населением. В этом смысле, стиль Варна - Кара-Агач является не хронологическим, а этнокультурным признаком.
Пересматривая традиционную раннесредневековую хронологию Восточной Европы, А.К. Амброз выделил три группы кочевнических древностей и датировал их V в. (I группа), VI-VII вв. (II группа) и VII в.(III группа) (табл. 2). Абсолютные датировки выделенных А.К. Амброзом групп в результате дискуссии были не приняты большинством исследователей, однако фактическое деление материала на три группы - признано археологической реальностью (Засецкая, 1994. С.112). Наиболее сильные разногласия между А.К. Амброзом и оппонентами вызвала проблема соотношения I и III групп степных древностей, ранее относимых к одной, гуннской, эпохе. Как показал А.К. Амброз, группы I и III резко отличаются по составу инвентаря и ареалу: I группа объединяет комплексы типа Унтерзибенбрунн - Печ-Усёг, распространенные "от Португалии до Волги" (риС.2, 2б); группа III - памятники круга Варна - Кара-Агач "от устья Дуная до Казахстана и Киргизии" (РиС.2, 1б). Следовательно, "неизбежен вывод, что их оставили две разные группы кочевников, или граничившие и чересполосно жившие одновременно в степях Восточной Европы, или жившие в разное время и не сталкивавшиеся в борьбе за власть над этой обширной областью" (курсив Ф.О.) (Амброз, 1989. - С.66). Соответственно, отказ от хронологической концепции А.К. Амброза заставляет искать причины сосуществования двух групп памятников в этнокультурной или социально-половой дифференциации древнего населения. Именно к такому выводу пришла И.П. Засецкая, признав деление памятников гуннской эпохи на группы (Засецкая, 1979. - С.5). Однако в своих работах исследовательница так и не дала четкого объяснения сосуществования двух групп с несовпадающими ареалами. Первоначально И.П. Засецкая связывала отличия погребального инвентаря памятников с полом погребенных, однако данная гипотеза не получила развития (Засецкая, 1978. - С.66). Несовпадение ареалов I и III групп, а также находки изделий стиля Варна - Кара-Агач, как в женских, так и в мужских погребениях, не позволяют рассматривать данные группы как отражение социальных или половых различий погребенных (Амброз, 1989. - С.70-71). В своей итоговой работе И.П. Засецкая по-сути возвращается к точке зрения А.К. Амброза, объясняя существование двух групп кочевнических древностей с хронологических позиций (Засецкая, 1994). В тексте монографии исследовательница пишет об одновременности выделенных групп и принадлежности их к одной, гуннской, эпохе (Засецкая, 1994. С.116). Однако в итоговой хронологической таблице группа 1а, соответствующая группе III А.К. Амброза, датируется ею в рамках 378-425 гг., а группа 1б (группа II А.К. Амброза) - 425-454 гг. (Засецкая, 1994. Рис.25). Таким образом, И.П. Засецкая, не высказывая данную точку зрения явно, объясняет наличие двух групп их разновременностью внутри гуннской эпохи. Заявленная в форме графической таблицы позиция не доказывается в тексте и противоречит основной части работы, в которой автор неоднакратно пишет о синхронности рассматриваемых памятников, о существовании стиля Варна - Кара-Агач до начала VI в., а не исчезновении его в 425 гг., как это следует из таблицы (Засецкая, 1994. С.116, 126, 129-130. Рис.25). По-видимому, эта недоказанная гипотеза, высказанная в приложении, вызвана нежеланием рассматривать "этнокультурный вариант" объяснения, который неизбежно приводит к выводу, что одна из групп не является " гуннской".
Несовпадение ареалов и синхроность I и III групп кочевнических древностей говорит о том, что данные памятники были оставлены различными этнокультурными объединениями, существовашими в одно время. Ареал памятников круга Варна - Кара-Агач (III группа по А.К. Амброзу) ограничивается на западе устьем Дуная, вследствие этого их нельзя связывать с населением, входившим в гуннский племенной союз с центром в Паннонии. Территории господства европейских гуннов соответствует ареал группы I кочевнических древностей, для которой характерен совершенно иной полихромный стиль (риС.2, 2а-б) (Засецкая, 1994. Рис.14, 17). Так как в письменных источниках не упоминается никакое иное крупное объединение кочевников кроме гуннского, А.К. Амброз делает вывод, что группа III является более поздней (Амброз, 1989. - С.66). Однако, письменные источники - крайне "субъективны": они отражают взгляд с одного ракурса, расставляя акценты по степени сопричастности отдельных событий к судьбам письменных цивилизаций. В бурную эпоху Великого переселения народов события, происходившие на далекой окраине письменных цивилизаций, могли просто не найти места в хрониках, а крупное, но не принимавшее участия в походах на запад, племенное объединение могло не попасть на страницы письменной истории. Памятники круга Варна - Кара-Агач, с моей точки зрения, следует связывать с населением, относившим себя к до гунской, скифо-сарматской, культурной традиции. Стиль Варна - Кара-Агач гуннской эпохи не являлся чем-то новым для культуры южнорусских степей, напротив, он продолжает традиции скифского и сармато-аланского ювелирного искусства (Засецкая, 1975. - С.26). Косвенно о связи “зернёного” полихромного стиля позднесарматского и гуннского времени говорит эволюция харинской полихромной гарнитуры, которая на ранних этапах копирует позднесарматские вещи, на поздних - уже стиль Варна - Кара-Агач гуннской эпохи. Возможно, стиль Варна - Кара-Агач отражал вкусы и традиции той части населения, которое после вторжения гуннов в степи Северного Причерноморья противилась гуннской “культурной” ассимиляции. Те же позднесарматские племена, которые ушли вместе с гуннами в Паннонию, потеряли свою идентичность, их комплексы практически невычленимы среди древностей группы I в Европе (риС.2, 2а-б). Появление в Приуралье (Брюхановский выселок), на Алтае (Тугозвоново), Казахстане (Боровое, Каннатас и др.) комплексов с вещами типа Варна - Кара-Агач, возможно, было вызвано оттоком части населения, сопротивляшегося гуннской экспансии, на восток. Именно к востоку от основного ареала стиль Варна - Кара-Агач сохранился в кочевнических древностях до начала VI в. (Боровое (риС.2, 1б: 14; 5б, 17-18;); Засецкая, 1994. С.126). В то время как, в южнорусских степях полихромные изделия Варна - Кара-Агач полностью исчезают со второй половины V в., когда там распространяются памятники "шиповского" круга (риС.2, 2в) (Амброз, 1971. С.115-116; Засецкая, 1994. С.126), которые связывают с культурой народов, продолжавших в Восточной Европе традиции гуннского времени (Гавритухин, Иванов, 1999. - С.140), а именно традиции группы I, то есть собственно " гуннской" культуры.
Возможно, что именно с этими событиями вытеснения "иранских" племен с исторической арены связяно появление в Приуралье памятников харинского типа в конце IV - начале V в., где в труднодоступных лесных районах до конца VI в. сохраняются отголоски стиля Варна - Кара-Агач. Так наиболее ранние харинские комплексы, представляющие культуру первых харинских переселенцев, по средством перекрестных аналогий напрямую связаны с кругом позднесарматских древностей конца IV в. (Брюханово, Тугозвоново) (риС.8).
Впервые идея об "иранском" истоках памятников харинского типа была высказана А.П. Смирновым еще в 1952 году. Исследователь считал, что погребальный инвентарь курганов Качки и Харино "свидетельствует о приходе на Каму новых этнических групп сарматских племен" (Смирнов, 1952. - С.80). Однако, точка зрения А.П. Смирнова не была поддержана исследователями. Позднее широкое распространение получила гипотеза об угорском происхождении харинских памятников, родоначальниками которой являлись О.Н. Бадер, В.А. Оборин и В.Ф. Генинг (Бадер, Оборин, 1958. - С.141; Генинг, 1959. - С.208; Голдина, 1999. - С.275-277; обзор историографии по проблеме: Богданов, 2003. С.110-111). Следует отметить, что проблема происхождения памятников харинского типа является не достаточно проработанной, так как все существующие точки зрения не отличаются сильной доказательной стороной и основаны на отдельных аналогиях керамике, погребальному обряду и инвентарю харинских памятников. Решение же проблемы требует комплексного подхода. Осознавая это, хочу отметить, что высказанная в данной работе точка зрения на происхождение памятников харинского типа и полихромной поясной гарнитуры - всего лишь гипотеза, снимающая некоторые противоречия, но требующая дополнительных доказательств.
[1] Под харинскими понимается группа очень сходных по погребальному обряду и материальной культуре памятников, включающая курганные могильники Ломоватовской культуры (харинский этап) в Верхнем Прикамье (Генинг, Голдина, 1973), Неволинской культуры (бродовский и верх-саинский этапы) в Сылвенско-Иренском поречье (Голдина, Водолаго, 1990), могильник Качка на Средней Каме (Schmidt, 1927), а также курганные могильники бассейна р. Вычегды (Савельева, 1979; Ашихмина, 1988; Ашихмина, 1989; Васкул, Овчинников, 1999) (риС.2,в,г).
[2] То же, что и 1-ая стилистическая группа полихромных изделий гуннской эпохи по И.П. Засецкой (Засецкая, 1994. С.74, 121) или "инкрустированные украшения, чрезвычайно обильно, до перегруженности усыпанные зернью" III группы кочевнических древностей по А.К. Амброзу (Амброз, 1971. С.116).
Абрамова М.П. Ранние аланы северного Кавказа III-V вв.н.э. - М. - 1997. - 165 с.
Амброз А.К. Проблемы раннесредневековой хронологии Восточной Европы // СА, 1971. - №3. - C. 106-135.
Амброз А.К. Хронология древностей Северного Кавказа V-VII вв. - М. - 1989. - 131 с.
Ашихмина Л.И. Погребальный обряд курганного могильника Борганъёль. - Сыктывкар, 1988. - 24 с. (Сер. препринтов "Науч. докл." / Коми науч. центр УрО АН СССР; Вып.191).
Ашихмина Л.И. Исследования Вычегодско-Вятского отряда в бассейне Средней Вычегды // Археологические открытия Урала и Поволжья. - Сыктывкар, 1989. - С.2-5.
Ашихмина Л.И., Ширяева Л.Л. Ювелирные изделия из курганных могильников в бассейне р. Нившеры // Минералы в материальной культуре древних уральских народов. - Свердловск, 1988. - С.29-34.
Бадер О.Н., Оборин В.А. На заре истории Прикамья. - Пермь, 1958.
Бетрозов Р.Ж. Захоронение вождя гуннского времени у сел. Кишпек в Кабардино-Балкарии // Северный Кавказ в древности и в средние века. - М. - 1980. - С.113-122.
Богданов А.В. К историографии проблемы происхождения и этнической интерпретации объектов Великого переселения народов // Международное (XVI Уральское) археологическое совещание. Мат-лы НК. - Пермь, 2003. - С.110-111.
Васкул И.О., Овчинников Ф.В. Шойнаягский могильник // Этнокультурные процессы в древности на Европейском Северо-Востоке. - Сыктывкар, 1999. - С.44-57. (МАЕСВ; Вып.16).
Гавритухин И.О., Иванов А.Г. Погребение 552 Варнинского могильника и некоторые вопросы изучения раннесредневековых культур Поволжья // Пермский мир в раннем средневековье. - Ижевск, 1999. - С.99-210. (Archaeologia Permica; Вып.I).
Генинг В.Ф. Очерк этнических культур Прикамья в эпоху железа // Труды Казанского филиала АН СССР. Серия ГУманит.наук, Вып.2. - Казань, 1959. - С.157-219.
Генинг В.Ф., Голдина Р.Д. Курганные могильники харинского типа в Верхнем Прикамье. // ВАУ; Вып.12. - Свердловск, 1973. - С.60-121.
Голдина Р.Д. Хронология погребальных комплексов раннего Средневековья в Верхнем Прикамье // Проблемы хронологии памятников Евразии в эпоху раннего Средневековья. - М. - 1979. - С.79-90. (КСИА; Вып.158).
Голдина Р.Д. Ломоватовская культура в Верхнем Прикамье. - Иркутск, 1985.
Голдина Р.Д. Исследования курганной части Бродовского могильника // Приуралье в древности и в средние века. - Устинов, 1986. - С.47-98.
Голдина Р.Д. О датировке и периодизации неволинской культуры // Исследования по средневековой археологии лесной полосы Восточной Европы. - Ижевск, 1991. - С.167-192.
Голдина Р.Д. Древняя и средневековая история удмуртского народа. - Ижевск, 1999. - 461 с.
Голдина Р.Д., Водолаго Н.В. Могильники Неволинской культуры в Приуралье. - Иркутск, 1990. - 173 с.
Засецкая И.П. Золотые украшения гуннской эпохи. - Л. - 1975.
Засецкая И.П. Культура кочевников южнорусских степей (конец IV-V вв.). - СПб. - 1994. - 221 с.
Засецкая И.П., Маршак Б.И., Щукин М.Б Обзор дискуссии на симпозиуме // Проблемы хронологии памятников Евразии в эпоху раннего Средневековья. - М. - 1979. - С.79-90. (КСИА; Вып.158).
Мажитов Н.А. Бахмутинская культура. - М. - 1968 - 162 с.
Малашев В.Ю. Периодизация ременных гарнитур позднесарматского времени // Сарматы и их соседи на Дону. - Ростов-на-Дону. - 2000. - C. 194-219.
Савельева Э.А. Хронология погребальных комплексов Веслянского I могильника // Проблемы хронологии памятников Евразии в эпоху раннего Средневековья. - М. - 1979. - С.79-90. (КСИА; Вып.158).
Смирнов А.П. Очерки древней и средневековой истории народов Среднего Поволжья и Прикамья // МИА; Вып.28. - М. - 1952.
Сунгатов Ф.А. Турбаслинская культура. - Уфа, 1998. - 168 с.
Уманский А.П. Погребение эпохи “великого переселения народов” на Чарыше // Древние культуры Алтая и Западной Сибири. - Новосибирск. - 1978. - С.129-164.
Geninig V. Volkerwanderzngseitliche Kriegergraber aus Turaevo imUralvorland // Eurasia Antiqua, Zeitschrift fur archaologie Eurasiens. Band I, 1995. - S. 267-326.
