Кулаков В.И. Памятники археологии Калининградской области

Вы находитесь: Археология.PУ => Средневековье => Публикации on-line

Калининградская область - самый западный регион России, ставший в 1990 г. анклавом и превратившийся в "русский остров" на Балтике. Эта земля была самым последним территориальным приобретением СССР, войдя в его состав в 1946 г. До этого времени ареал пруссов - Янтарный край (нем. das Bernsteinland) являлась северной половиной имперской провинции Восточная Пруссия (Provinz Ost-Preußen). Земля пруссов - кажущаяся на карте незначительной Часть Центральной Европы, уникальная своей историей новейшего времени, является последним белым пятном на археологической карте Европы. Древности пруссов благодаря сложной политической судьбе бывшей Восточной Пруссии на протяжении всего послевоенного времени были практически табуированы для археологов. Для молодых учёных не только Западной, но и Восточной Европы прусский материал (прежде всего - поселенческая археология западнобалтского населения Пруссии) практически полностью неведом.

Первоначально ничто не предвещало трагичной развязки изучения древностей Янтарного края. Его столица Кёнигсберг (ныне на его месте раскинулся русский город Калининград) благодаря деятельности основанного в 1544 г. Альбертс-Университета являлся средоточием мощного образовательного и исследовательского потенциала. Ввиду этого Пруссия стала первой в Европе страной, на земле которой стали производиться ре ГУлярные археологические исследования. В июне 1724 г. обер-лейтенант фон Геслер предпринял вполне грамотные по тем временам раскопки двух курганов рубежа X-XI вв. у пос. Breitenstein, Kr. Insterburg (ныне - пос. Ульяновка, Черняховский р-н Калининградской обл.). Результаты этих раскопок были исчерпывающе опубликованы через год в научном журнале "Erleutertes Preussen".

Возникшее в Кёнигсберге в 1790 г. Физико-Экономическое общество, старейшее в Пруссии научное объединение, стимулировало у местных интеллектуалов рост интереса к прусским древностям (Кулаков 1994а, С.1-9). В 1826-1827 гг. (в общей сложности 14 месяцев полевой работы) военный топограф лейтенант 33-го пехотного Торнского полка Иоганн Михаель Гизе (потомок французских эмигрантов из знаменитого герцогского рода) в ходе составления Генеральной карты Пруссии в низовьях Вислы и в Янтарном крае изучил 600 древних поселений и фортификационных сооружений (на территории нынешней Калининградской обл. - около 300) (Кулаков 2000а). В 1844 г. по инициативе основоположника прусского искусствоведения Эрнста Августа Хагена в прусской столице возникло Общество по изучению древностей "Пруссия". Первоначально археологические находки воспринимались как антикварные раритеты и, поступая в Общество "Пруссия" от случайных находчиков, изучались там вне комплексов преимущественно как объекты искусствоведения. Первыми на месте находок древних раритетов стали проводить в середине XIX в. раскопки члены Общества "Пруссия" Г. Берендт, К. Штади, Г. Буяк, Й. Хенше. Именно в этот романтический период развития прусской археологии (точнее - 3 Августа 1865 г.) любитель древностей премьер-лейтенант Вульфф (2-ой Восточнопрусский гренадерский полк) открыл ставший для эпохи викингов хрестоматийным памятник археологии - курганный могильник Kaup bei Wiskiauten (ныне - пос. Моховое, Зеленоградский р-н). Коллекция Общества "Пруссия" ширилась год от года и в конечном итоге составила основу фондов открытого в 1878 г. Восточно-Прусского Провинциального музея, первым директором которого стал основоположник прусской археологии Отто Тишлер. Особый успех, который сопутствовал презентации лучших экспонатов этого музея на XI Конгрессе Германского антропологического общества (5-21 Августа 1880 г., Берлин), радикально изменил ход изучения древностей Янтарного края. Археологические исследования стали обретать форму системы. Языковед и доисторик Адальберт Бецценбергер в 1892 г. разработал образец анкеты, которая через полицейские управления и местные органы власти распространялась по всей провинции и содержала вопросы относительно местоположения памятников археологии и находок, с ними связанных. Среди членов Общества "Пруссия" появились специалисты по отдельным археологическим эпохам. Так, например, профессор Академии искусств в Кёнигсберге, талантливый график Иоганн Хейдек, особое внимание в своих исследованиях уделял поселениям эпохи бронзы и могильникам различных периодов в Мазурском Поозерье, Эмиль Холлак и Феликс Пайсер изучали в этом регионе и на Самбии могильники латенской и римской эпох, языковед А. Бецценбергер работал в малоизученных (к сожалению - до сих пор) низовьях р. Неман (Hoffmann 1992, S. 99). Таким образом, с середины XIX в. стала складываться местная археологическая школа. Её основоположники Отто Тишлер и Генрих Кемке создали не только объективную картину прусск их древностей, но и заложили основу для хронологии Европы I тыс.н.э. (Кулаков 1994, С.5, 6).

Общество "Пруссия" установило продуктивные контакты с зарубежными коллегами. В эпоху О. Тишлера в ряды Общества вступил Оскар Монтелиус (Hoffmann 1991, S. 89), в начале XX в. - Хольгер Альмгрен (Hoffmann 1992, S. 100). Работая с материалами Общества, эти доисторики мирового масштаба активно включали прусский материал в научный оборот, используя древности Янтарного края при создании своих не утерявших по сей день типологических и хронологических схем. По инициативе членов Общества "Пруссия" и при поддержке наследного принца Фридриха (Германский Император Фридрих III, правивший с 9 мая по 15 июня 1888 г.) в пяти залах Королевского замка в Кёнигсберге на месте прежней Школы ремесел 30 октября 1881 г. был открыт Музей "Пруссия" (Prussia-Museum). Его последняя реорганизация была осуществлена 25 ноября 1925 г.

Столетие непрерывного проведения археологических разведок получило достойный итог в работах Эмиля Холлака. В текстовом пояснении к своей археологической карте (Hollack 1908a) автор дал краткую характеристику этапов развития материальной культуры населения Янтарного края в античную (древности эстиев) и средневековую (древности пруссов) эпохи.

На рубеже XIX-XX вв. шурфовка могильников сменяется раскопками большими площадями, ведущимися на протяжении нескольких сезонов.

С эпохи создания "веймарской" Германской Республики начинается третий этап развития прусской археологической школы, характеризовавшийся не только сложением прогрессивной полевой методики, но и научным освоением накопленного к этому времени материала. Оценка методов и результатов археологического изучения Янтарного края между двумя мировыми войнами в советской историографии сталинской эпохи страдала политической ангажированностью (Кушнер 1951, С.113, 141, 142). Современные германские коллеги в целом не проявляют интереса к данному периоду развития прусской археологии (как, впрочем, и к остальным этапам её развития). В русской археологической литературе позитивная оценка предвоенных работ наших коллег из Кёнигсберга, констатировавшая внедрение прогрессивной методики раскопок, создание обобщающих синтетических работ, рост пропаганды знания до- и протоистории, появилась лишь на пороге "перестройки" (Кулаков 1990а, С.6, 7; он же 1994а, С.8, 9; он же 2000б, С.25, 26) и в дальнейшем была адекватно представлена в польской историографии (Nowakowski 1996, S. 8,9). Как правильно отметил В. Новаковский, стратегия археологических исследований в Восточной Пруссии в предвоенное время определялась двумя авторитетными учёными - Хербертом Янкуном и Карлом Энгелем. Благодаря их деятельности впервые за всю историю науки на восточнопрусском материале были проведены опыты моделирования этнокультурной ситуации для первых веков нашей эры (Jankuhn 1933a; Jankuhn 1933b) и для эпох раннего и среднего железного века в целом (Engel 1935), представлена концепция каменного века Пруссии (Gross 1940, S.39-67), создан каталог лужицких погребальных комплексов (Urbanek 1941).

К сожалению, задуманная К. Энгелем капитальная работа по публикации в издательстве Grafe & Unzer объёма наиболее существенных для прусской археологии источников I-XII вв.н.э. (в том числе - каталога памятников) не была осуществлена в результате обострения фронтовой ситуации. Судьба рукописи К. Энгеля, погибшего 25 января 1947 г. в особом лагере № 9 под Нойбранденбургом (Beran 1997, S.138), до сих пор неизвестна. Вышедшая в 1937 г. текстовая Часть сводного труда К. Энгеля, в 1929-1934 гг. сотрудника Музея "Пруссия" и Вольфганга Ла Бома, в 1938-1945 гг. государственного куратора памятников археологии Восточной Пруссии (Engel, La Baume 1937) является развёрнутой научной программой работы будущих поколений исследователей материальной культуры западных балтов. Правда, учитывая текущий политический момент, исследователи древностей эстиев и пруссов акцентировали внимание читателей на определяющей роли германского этнического элемента (готы, викинги) на западной окраине балтского мира (что, кстати, в ряде случаев подтверждается новейшими исследованиями - Кulakov 1997, S. 615, 616). Как показывают новейшие архивные исследования, такая специфика была связана не со cлепой верностью прусских археологов идеям национал- социализма (Beran 1997, S.139, а с возникшим в 30-х гг. в среде немецких интеллектуалов особым интересом к отечественной истории.

Рис.1

Особое место занимают судьбы археологических коллекций музеев Восточной Пруссии, пополнявшихся материалами раскопок, видимо, вплоть до конца 1943 г. (Grunert 1944, S.24), ставшего последним из годов полевых работ археологов старой прусской школы. Если археологические коллекции Альбертс-Университета леТ.1945 г. были в руинах Кёнигсберга обнаружены Т.А. Беляевой (Овсянов 1998, С.69), то проблема фондов Музея "Пруссия" долгое время была менее ясна. Правда, в 1960 г. В. Ла Бом писал Ежи Антоневичу: "..Все серебряные вещи Музея "Пруссия" во время войны были отправлены вместе с другими многочисленными древностями, которые включали и знаменитую бронзу, в лес Кведенау у Кёнигсберга..". Эту же информацию в 1967 г. в своей докладной записке подтверждал Л.Д. Поболь, цитируя письмо Г. Книсса: "..изделия из золота и серебра, остатки погребения из торфяниковой стоянки в Дрвенцке (ehem. Buchwalde, Kr. Osterode) и другие вещи захоронены в форте Кведенау (Festung Nr 3 "Konig Friedrich III") (Овсянов 1999, С.233,234). Лишь в ноябре 1999 г. удалось установить это место временного складирования экспозиции Музея "Пруссия", находящееся у пос. Северная Гора (ehem. Quedenau, Kr. Konigsberg) (Рис.1) и начать реставрацию этих считавшихся навеки утраченными (к сЧастью, ошибочно - Суворов 1998, С.116) ценнейших артефактов (Валуев, Скворцов, Кулаков 2000, С.99-102) ( Рис.2).

Рис.2

Уже в послевоенное время на основе спасённых в эмиграции личных архивов прусские археологи опубликовали сводки курганных могильников эпох бронзы и раннего железного века (Engel 1962) и древностей, связываемых с присутствием в прусском племенном ареале викингов (Muhlen 1975). Одновременно представители старой прусской археологической школы подвергали резкой и заслуженной критике работы, проводившиеся в Калининградской области Фридой Давидовной Гуревич (Sturms 1954, S. 84). Эти работы велись с перерывами в период с 1949 по 1959 гг. Итог исследований был суммирован монографически ( Гуревич 1960) и почти не оставил следов в отечественной археологии.

С 1949 по 1987 гг. активно изучаются памятники каменного века Калининградской обл. Правда, если проводившиеся Н.Н. ГУриной и В.С. Титовым разведки на Самбии и на Куршской косе так и не нашли отражения в научной литературе, то широкомасштабные работы В.И. Тимофеева, проводившиеся в 1972-1987 гг. в восточных районах области, открыли неолитические поселения цедмарского типа и активно введены в научный оборот (Кулаков, Тимофеев 1992, С.13,14).

Процесс изучения памятников археологии Калининградской обл. радикально изменился в 1974 г. Областное Управление культуры поддержало идею Министерства культуры РСФСР о создании "Свода памятников истории и культуры Калининградской области". Для сбора фактических данных по "Своду" при содействии В.В. Седова была организована Балтийская экспедиция ИА АН СССР, работающая с тех пор в Калининградской обл. под руководством автора этих строк. В сезонах 1974-2000 гг. экспедицией были обследованы во всех районах области следующие памятники археологии:

• Стоянки эпох позднего мезолита - ранней бронзы - 5 памятников (из них - в Зеленоградском р-не (далее - Самбия)- 2).
• Курганные могильники и отдельные курганы эпохи бронзы и раннего железного века (II - середина и конец I тыс. до н.э.) - 38 памятников (Самбия - 29).
• Грунтовые могильники раннего железного века (конец I тыс. до н.э.) - 2 памятника (все - на Самбии).
• Селища раннего железного века - 11 памятников (Самбия - 4).
• Грунтовые могильники эпохи римского влияния (I - сер. V вв.н.э.) - 24 памятника (Самбия - 15).
• Селища эпохи римского влияния - 14 памятников (Самбия - 8).
• Грунтовые могильники эпохи раннего средневековья (сер. V - XII вв.) - 30 памятников (Самбия - 26).
• Курганные могильники и отдельные курганы эпохи раннего средневековья (преимущественно - периода движения викингов) - 12 памятников (все на Самбии).
• Селища эпохи раннего средневековья (сер. V - XIV вв.) - 88 памятников (Самбия - 62).
• Городища среднего железного века и эпохи раннего средневековья - 102 памятника (Самбия - 33).
• Оборонительные “длинные” валы (XIII-XIV вв.) - 3 памятника (Самбия - 2).
• Культовые камни и каменные изваяния доорденского времени - 3 памятника (Самбия - 2).

Таким образом, за 27 полевых сезонов разведок в Калининградской обл. Балтийская экспедиция обследовала всего на территории области 329 памятника археологии различных эпох, из них в Зеленоградском р-не (исторический центр западных балтов, в эпоху средневековья - центр прусского племенного ареала) - 186 объектов. Практически все эти памятники были подвергнуты паспортизации, соответствующая документация была передана в Управление культуры Калининградской обл. Не менее 20 памятников археологии в 1992-2000 гг. было обследовано Неолитическим (Э.Б. Зальцман в 1996-2000 гг. проводил раскопки на неолитическом поселении Прибрежное в черт г. Калининграда), Натангийским (К.Н. Скворцов с 1992 г. вёл раскопки преимущественно на могильниках римского времени и эпохи раннего средневековья Кляйн Хайде и Большое Исаково на Самбии) и Калининградским (А.А. Валуев с 1993 г. изучает грунтовой могильник XII-XIX вв. Альт-Велау в Гвардейском районе) отрядами Балтийской экспедиции.

Наша экспедиция совместно с Деснинской экспедицией ИА РАН зимой-весной 1999 г. провела раскопки на территории Лёбенихта, одного из средневековых городов, вошедших в 1724 г. в состав единого Кёнигсберга. В пределах раскопа размероМ. - 19х12 м был выявлен сохранивший деревянные остатки культурный слой общей мощностью 6 м, содержавший остатки трёх городских домов с конца XIII в. по Август 1944 г. Эти работы показали перспективность развития городской археологии Янтарного края и вызвали необходимость постановки на охрану исторического культурного слоя г. Калининграда, ранее считавшегося полностью уничтоженным в ходе военных действий 1944-1945 гг. и послевоенного восстановления города.

Исследования в рамках актуальной ныне archaeology news были проведены в Августе 2000 г. Балтийской и Деснинской экспедициями ИА РАН в карьере "Приморский" (пос. Янтарный, Зеленоградский район). Там были вскрыты остатки парусного судна типа Handelsjagt, сошедшего со стапелей в конце XVIII в. и погибшего в результате зимних штормов 1866/1867 и 1867/1868 гг.

Таким образом, к началу III тыс. н.э. на территории Калининградской обл. за период археологических разведоК. - 1844-2000 гг. зафиксировано всего 708 памятников археологии (24 из них в послевоенное время разрушено). При этом Балтийская экспедиция обследовала 46% возможного объёма археологических объектов Янтарного края. За период полевых работ экспедиции в Калининградской обл. раскопки длительностью не менее двух сезонов проводились в пределах Самбии на грунтовых могильниках Покровское (ehem. Sorgenau), Ирзекапинис (ehem. Wiekiau), "Гора Великанов" (ehem. Rantau - Neu Kuhren), Коврово (ehem. Dollkeim), Марьино (ehem. Arnau), на курганном могильнике и поселении Кауп (ehem. Kaup bei Wiskiauten), на Центральной площади г. Калининграда (ehem. Konigliche Schloss in Konigsberg). Всего Балтийская экспедиция за период с 1974 по 2000 гг. провела раскопки на 18 памятниках археологии Калининградской обл. Несмотря на такой внушительный объём полевых работ, проведённых в Калининградской области, одними из наименее изученных остаются здесь памятники орденской археологии. Прежде всего к ним относятся 27 городищ, отмеченных на территории исследуемого региона в сводке Г. Кроме (Crome 1937, S.102-117).

Кроме упоминавшихся выше послевоенных публикаций работ К. Энгеля и Б. Мюлена, каталог памятников территории Калининградской обл. (курганные и грунтовые могильники) стал основой работ нашего польского коллеги Яна Ясканиса, посвящённых древностям эпохи римского влияния (Jaskanis 1973; 1977). Правда, его оценка "курганов" эстиев начала н.э. как продолжения традиций более ранней культуры западнобалтийских курганов, оказалась в корне неверной (Кулаков 2000в, С.372-389).

Каталог памятников раннесредневековых пруссов был опубликован автором этих строк более десятилетия тому назад (Кулаков 1990а). Кроме того, данные памятников археологии среднего железного века и эпохи раннего средневековья легли в основу опыта воссоздания структуры поселенческой археологии эстиев и пруссов Самбии (Кулаков 1990б, С.69-85). Современное состояние изученности памятников археологии Калининградской области позволяет предпринять попытку осмысления динамики развития заселения Янтарного края с эпохи мезолита до прихода на земли пруссов Тевтонского Ордена.

Земли юго-восточной Балтии, освободившиеся на IV стадии позднего оледенения от ледяного покрова, стали покрываться тундровой растительностью. Динамика изменения местной экологии Хуго Гросс разделил на 10 или 11 фаз (Gross H., 1938, S.84), причём наиболее ранняя фаза относится к старшему дриасу и датируется 15000-10000 гг. до н.э. Первые следы пребывания человека в юго-восточной Балтии фиксируются на фазе младшего Дриаса, во время похолодания климата и появления лесотундры и лесостепи, в 8800-8100 гг. до н.э. они приурочены к ареалу Мазурского и Виленского Поозерий. В интересующем нас регионе продолжается начавшаяся на закате палеолита переориентация хозяйства местного населения, связанная с окончательным уходом масс северного оленя. Ведущими формами людских занятий становятся рыболовство и лесной промысел. Основной район распространения стоянок с мезолитическим кремнёвым инвентарём на территории Калининградской обл. - бассейн р. Шешупе. Жившие здесь группы рыболовов и охотников составляли западную Часть массива неманской мезолитической культуры (Тимофеев В.И., 1983, С.27-35). Однако в Янтарном крае есть следы и иного населения, относившегося к кундской мезолитической культуре.

Раскопки, проводившиеся В.И. Тимофеевым на торфяниковом поселении Цедмар (пос. Серово, Нестеровский р-н) в 1972-1987 гг., позволили ленинградскому коллеге сделать вывод о существовании "гибридного" цедмарского типа неолитических древностей, сочетавшего черты как нарвской, так и неманской неолитических культур. Цедмарский тип характеризуется плоскодонной керамикой, роговыми и костяными орудиями и сланцевыми шлифованными топориками. "Хозяйство "цедмарского" населения было присваивающим и базировалось в основном на охотничьем промысле (Кулаков, Тимофеев 1992, С.14). Сами стоянки Цедмара представляли собой свайные поселения на озере.

Ранее считалось, что древние индоевропейцы, появившиеся в конце III тыс. до н.э. на берегах Балтийского моря, постоянно перемещались мелкими группами с места на место. Их поиски удобных мест для рыбной ловли подтверждались обнаружением на Куршской косе около 20 временных стоянок, на которых были найдены обломки сосудов с оттисками шнура, относимые к жуцевской культуре. Раскопки, проведённые в 1996-2000 гг. Эдвином Зальцманом на окраине пос. Прибрежное (бывш. Heyde Waldburg, Балтийский р-н г. Калининграда), открыли остатки долговременного поселения носителей приморской культуры, живших на бере ГУ нынешнего Калининградского залива в значительных по своим размерам домах, стены которых были устроены из поставленных вертикально, вплотную друг к дру ГУ столбов (Зальцман 2000, риС.1, 2, 9).

Подкурганные погребения со шнуровой керамикой показывают весьма детализированное представление индоевропейцев о загробном мире. Обнаруженное на Горе Великанов (южная окраина г. Пионерский) раскопками 1990 г. святилище, содержавшее находки материалов жуцевской культуры, структурно отвечает как общим принципам индоевропейского культа (основной мотив - поклонение на вершине холма бо ГУ грома, которому посвящён дуб), так и идеям позднейшей религиозной системы пруссов.

С традициями жуцевской культуры генетически связана появившаяся на III-IV этапах эпохи бронзы культура самбийских курганов. Классическим примером погребального памятника культуры самбийских курганов является курган I могильника Заостровье (бывш. Rantau, Kr. Fischhausen), состоявшего в XIX в. из 12 насыпей, изученных Карлом Кречманом в 1886 г. (Љturms 1936, S. 108-112, Taf. 28). Данный курган датируется последними десятилетиями II тыс. - первой четвертью I тыс. до н.э.

Из поморского ареала (Okulicz-Kozaryn 1976, s. 72) Часть носителей лужицкой культуры в начале I тыс. до н.э. проникают непосредственно на Янтарный берег, свидетельством чему служат 14 могильников с лужицкими признаками, известные на Самбии. Цель этих переселенцев - осуществления контроля над добычей янтаря - акцентируется расположением одного из упомянутых памятников - грунтового могильника Покровское (бывш. Sorgenau) непосредственно у крупнейших месторождений янтаря на западном побережье полуострова. Раскопками, проведёнными на данном могильнике Балтийской экспедицией Института археологи АН СССР в 1975 и 1976 гг., вскрыто 32 грунтовых трупосожжения, некоторые из которых находились в урнах и были перекрыты плоскими камнями или керамическими кубками.

Западнобалтская культура первой половины I тыс.н.э., включавшая в свой состав известные по античным письменным источникам племена (эстии, галинды, судины), характеризуется преобладанием кремированных на стороне останков, погребавшихся в грунтовых могилах под каменными кладками или, на границах ареала - под курганными насыпями. Кости помещались в керамической урне или во вместилищах из органических материалов. Считается, что специфическим признаком западных балтов с I в.н.э. и вплоть до начала орденской экспансии являются конские захоронения, планиграфически связанные с могилами всадников. Переход от поздней фазы культуры самбийских курганов к древностям эстиев (упоминаемый римскими авторами этноним германского происхождения, Пер.имый как "восточный [народ]" - Laur 1954, S.233) и связываемый с жителями побережья позднейшей Пруссии (Jankuhn 1950, S.62), произошёл довольно скачкообразно. На Самбии и в Натангии курганная традиция в I в.н.э. уже не прослеживается, её носители - западные балты - переместились на юг и восток. Эту гипотезу высказала Люция Окулич-Козарын, считавшая генетическую связь между культурой западнобалтийских курганов и древностями Самбии раннеримского времени пока не доказанной, как, впрочем, и балтский этнический характер местных древностей раннего железного века (Okulicz 1970, s. 155,156). Материал I в.н.э. из Самбии и прилегающих земель убедительно свидетельствует о том, что подкурганные погребения здесь в раннеримское время не производились. За "курганы" археологи принимали каменные кладки, возвышавшиеся над могилами эстиев не более чем на 1 м (Кулаков 2000).

Вторым серьёзным показателем резкого ослабления западнобалтских традиций на Самбии в самом начале I тыс.н.э. является преобладание на местных могильниках I - сер. II вв.н.э. обряда ин ГУмации. Как считал Р. Волонгевич, импульсом для появления вельбарских ин ГУмаций фазы В₁ послужило влияние кельтских и (в меньшей степени) римских обычаев, принесённых в эпоху Маробода в низовья р. Вислы обитателями Паннонии (Wolagiewicz 1981a, s.151).

Распространение на Янтарном бере ГУ грунтовых захоронений с ин ГУмацией не является логическим продолжением процессов развития обрядности культуры западнобалтийских курганов и свидетельствует факт тотального распространения на Янтарном бере ГУ ранее неизвестных здесь обычаев и, следственно, населения, привлечённого перспективой контроля над истоком Янтарного пути. Этно-культурные перемены в интересующем нас регионе фиксируются письменными источниками. Если для первой половины I в.н.э. Тацит помещает эстиев, западнобалтская принадлежность которых пока не вызывает сомнений, на Самбии и к востоку от неё (Nowakowski 1990, ryc. 1), то для периода между 50-170 гг., согласно Птолемею, земли между реками Висла, Свежая (или Преголя), Гильге и Неман заселялись венедами и вельтами, эстии передвинулись в северо-восточном направлении от Самбии (Ellegаrd 1987. p.14,15).

Надмогильные сооружения, ранее немецкими и польскими археологами считавшиеся "курганами эстиев", обозначены Р. Волонгевичем для вельбарских древностей как тип 3 (Wolagiewicz 1986, S.67). Их готская принадлежность не вызывает сомнений. Именно этот новый этнический импульс мог послужить поводом для очередной миграции племён на рубеже Ойкумены, приведшей в конечном итоге к созданию "державы Германариха". После ухода ок. 250 г. в Поднепровье основной части вельбарского населения группы восточных германцев продолжали существовать в обществе эстиев Самбии вплоть до нач. или сер. V в. (Кулаков 1997, С.111, 112).

Постоянные этно-культурные контакты германцев и эстиев приводят к тому, что после 100 г.н.э. (рубеж фаз В₁/В₂) Самбия становится для Ютланда и остальной "Свободной Германии" экспортёром изготовленных по кельтским образцам (римским ?) конских гарнитур (Wilbers-Rost 1994, S.148). Такие контакты между жителями противоположных берегов Балтики основывались на протяжении всего периода римского влияния прежде всего на обоюдном интересе к торговле янтарём и сырьём для металлообработки (Кулаков 1994б, с.114).

Ввиду этого Янтарный берег подобно магниту притягивал к себе разноэтничных пришельцев, по праву войдя в состав Barbaricum. В свою очередь, былые обитатели Самбии - носители культуры западнобалтийских курганов - расселились к юго-востоку и северо-востоку от своей прародины, судя по появлению каменных курганов в Мазурском Поозерье и могильников с каменными венцами на Литовском Взморье (Tautavicius 1987. p.104). В этих регионах впоследствие возникают крупные племенные группировки западных балтов - соответственно судины-ятвяги и курши. С другой стороны, эта традиция продолжает существование не только на былых окраинах ареала западнобалтийских курганов, вошедших с рубежа I в. до н.э. - I в.н.э. в состав территории западнобалтийской культуры, но и гораздо восточнее, в Днепровско-Окском междуречье. Появляющиеся здесь в нач. III в.н.э. древности Кской и мощинской культур, характеризующиеся украшениями с эмалью, совпадают с зафиксированной здесь массой гидронимов западнобалтского происхождения (Kilian 1988, S.29). Возможно, достаточно неожиданное для исследователей исчезновение населения юго-восточной Балтии, придерживавшегося курганной традиции, и появление родственных древностей в Днепровско-Окском междуречье являются свидетельством западнобалтской миграции на восток не позднее фазы В₂/С₁. Если принять во внимание приведённые выше факты отсутствия генетической связи между самбийскими древностями раннего железного века и раннеримского периода, можно предположить, что западные балты с I в.н.э. не составляли на Янтарном бере ГУ этнического большинства. Всё вышесказанное позволяет усомниться в справедливости хрестоматийного эпитета "золотой век балтов", применяющемся к древностям Янтарного берега римского времени (Gimbutas 1983, S.125). Действительно, начало нашей эры стало эпохой невероятного взлёта культуры Самбии, использовавшей феноменальные результаты янтарной торговли. Вернее будет сказать, что блеск этого "золотой века" озарял не сколько балтов, сколько кельтов и германцев.

Особое место в древностях эстиев занимают богатые инвентарём воинские погребения типа Хрустального и Изобильного. Подобного рода комплексы совмещают разноэтничные черты обряда, его пышность, подчёркивает элитарность погребённого. Они характерны для многих племенных коллективов европейского Barbaricum раннеримского времени и обозначаются условным термином "княжеские погребения" (Gebuhr 1996, S.191).

Укрепившиеся после 170-180 гг. на Янтарном бере ГУ германцы, пытаясь освоить земли к востоку от Самбии (в поисках рынков сбыта янтаря или поисков новых его месторождений), выходят к слиянию рек. Инструча, Анграпы и Писсы, оставляя там конские захоронения. Здесь этот престижный обряд перенимает местное западнобалтское население, что соответствует распространённой в Барбарикум норме заимствования обычаев славных своими подвигами племён. В восточной части Мазурского Поозерья конские захоронения (их обряд и набор весьма близки самбийским нормам) существует до V в.н.э. К этому времени из ареала сувалкийской группы западнобалтской культуры начинается "балтская реконкиста" Самбии, к тому времени покинутой основной массой германцев, ушедших, увлекаемые призрачным блеском римского золота, на "фронты" гуннских войн. Ранее характерные лишь для востока Мазурского Поозерья конские захоронения к западу от могилы всадника и биконические сосуды- приставки становятся ведущими признаками складывающейся на Самбии с середины V в.н.э. прусской культуры. Её формированию способствовали бурные события эпохи гуннских войн.

Носителями прусской культуры вплоть до XIII в. общепризнанно считается западнобалтское племя пруссов. Вопрос реновации балтского этнического континуитета в Янтарном крае на исходе гуннской эпохи ставится впервые. Среди причин этой реновации можно назвать следующие. Мог произойти стихийный демографический рост западнобалтского компонента в обществе эстиев, происшедший после оттока на юг германского компонента, происшедшего, скорее всего, не позднее 405 г., времени нашествия на Италию "полчищ" Радагайса. Одновременно и по тем же причинам сходный процесс консолидации одного из компонентов полиэтничного общества (праславяне) шёл в черняховском ареале. Как Поднепровье первой пол. V в.н.э., так и одновременно Янтарный край после ухода германцев мог подвергнуться мощной экспансии соседних племён. В нашем случае ими могли быть обитавшие в Мазурском Поозерье группы балтов-судавов, принесшие с собой не только черты культуры, но и генотип и диалектные особенности языка. Видимо, указанные выше две причины, комплексно повлиявшие на ситуацию в Янтарном крае около 450 г. н.э., обеспечили балтскую моноэтничность прусской культуры. Её центром в Янтарном крае традиционно для местных древностей остаётся Самбия, наиболее приемлемая для обитания Часть юго-восточной Балтии. Обрядовым индикатором носителей этой культуры становится могила с группой кальцинированных костей (результат наличия "урны" из органических материалов), к началу VI в. - с рассеянными среди остатков погребального костра кальцинированными костями, принесёнными к могиле в биконической "временной урне". Ниже, у дна могилы или к западу от неё помещался целый или фрагментированный (показатель помещения в могилу шкуры с костями-экстремитатами) костяк коня. Эти признаки стали ведущими для древностей пруссов практически на всем протяжении периода раннего средневековья. С остальными западнобалтскими племенами их роднили традиции конских захоронений, общность в составе набора и деталях инвентаря. Как и у большинства западных балтов, в XII в. кремированные погребения у пруссов сменяются ин ГУмациями.

В археологической литературе существуют две концепции определения прусского ареала. Согласно первой из них, излагавшейся немецкими археологами первой пол. ХХ в. и поддержанной позднее В.С. Суворовым, всё население позднейшей Восточной Пруссии, унаследовавшей захваченные Орденом западнобалтские земли, считается потомками пруссов. Согласно второй, Часть упомянутой выше территории в эпоху раннего средневековья принадлежала племенам скальвов, ламатов и ятвягов, родственным, но не тождественным пруссам (Таутавичюс 1980, с.82-87). Распределение памятников археологии на территории Калининградской обл. полностью подтверждает вторую концепцию определения прусского племенного ареала.

Картирование памятников археологии, с уверенностью трактуемых как прусские, не позволяет говорить о сплошном заселении пруссами всех "прусских земель" даже в XIII в. Сооружавшиеся пруссами на заново осваиваемых территориях городища с площадкой вытянутых очертаний нередко обладали признаками ятвяжского приёма фортификации (обмазка поверхности валов и склонов городища слоем глины). Незавершённость некоторых из этих городищ указывает на исторически краткий временной отрезок пребывания пруссов на "прусских землях" к востоку от Самбии. Памятники, связанные с племенами скальвов и ятвягов, спорадически представлены соответственно в восточных и юго-восточных районах Калининградской обл.

Мат-лы к "Своду памятников истории и культуры Калининградской области" обладают огромным потенциалом. Хотя по вполне объективным причинам этот корпус источников вряд ли будет когда-либо издан, но каталоги памятников, составленные на его основе, могут стать ценнейшим источником по изучению истории Янтарного края. Этот материал остаётся практически полностью невостребованным археологами востока и запада нашего континента. В этом, на мой взгляд, заключается трагедия памятников археологии земли пруссов, остающихся неизвестными подавляющему большинству археологов Европы. С каждым годом число памятников прусской археологии и орденских замков и кирх в результате хозяйственной (точнее - бесхозяйственной) деятельности и вследствие акций "чёрных копателей" неумолимо сокращается. Однако хочется верить в то, что Калининградская область не останется "белым пятном" на археологической карте Европы навечно.

Список лит-ры

Валуев А.А., Скворцов К.Н., Кулаков В.И., 2000. - Сокровища, возникшие из пепла // Наука в России, № 4.

Гуревич Ф.Д., 1960. Из истории юго-восточной Прибалтики в I тысячелетии н.э. // МИА, вып. 76, Москва-Ленинград.

Зальцман Э.Б., 2000. Поселение Прибрежное - новый памятник приморской культуры в юго-восточной Прибалтике // Культурный слой. Исследования по истории европейской культуры, Вып.1, Калининград.

Кулаков В.И., 1990а. Древности пруссов VI-XIII вв. Свод археологических памятников СССР, Вып. Г 1-9. Москва.

Кулаков В.И., 1990б. Поселенческая ситуация в Самбии II-XIII вв. // Проблемы изучения древних поселений в археологии (социологический аспект). Москва.

Кулаков В.И., 1994а. Юбилеи прусской археологии // Археологический бюллетень. № 4 (20).

Кулаков В.И., 1994б, Пруссы (5-13 вв.). Москва.

Кулаков В.И., 2000а. Дорогами Ульмеригии, Калининград.

Кулаков В.И., 2000б. Археологические исследования в юго-восточной Балтии в 1933-1945 гг. // Калининградские архивы. Мат-лы и исследования, Вып.2, Калининград.

Кулаков В.И., 2000в. Интерпретация “курганных” погребений эстиев I-III вв.н.э. // Балто-славянские исследования 1998-1999. XIV, Москва.

Кулаков В.И., Тимофеев В.И., 1992. Очерк археологии Калининградской области // Vakaru baltu istorija ir kultura, t. I, Klaipeda.

Кушнер П.И., 1951. Этническое прошлое Юго-Восточной Прибалтики // Этнические территории и этнические границы. Труды Института этнографии, Новая серия, Т.XV.

Овсянов А.П., 1998. В руинах старого замка. Калининград.

Овсянов А.П., 1999. В казематах Королевского форта. Калининград.

Суворов В.С., 1998. Древняя история края в исследованиях 1940-1960 годов // Калининградские архивы. Мат-лы и исследования, Вып.1, Калининград.

Таутавичюс А.З., 1980. Балтские племена на территории Литвы в I тысячелетии н.э. // Из древнейшей истории балтских народов по данным археологии и антропологии, Рига.

Тимофеев В.И., 1983. Мезолитические памятники в нижнем течении р. Шешупе (Калининградская обл.) // Изыскания по мезолиту и неолиту СССР, Москва.

Beran J., 1997. Carl Engel 1895-1947 // Alteuropaische Forschungen, Bd. I, Weissbach.

Crome H., 1937. Karte und Verzeichnis der vor- und fruhgeschichtlichen Wehranlagen in Ostpreuβen // Altpreuβen, Jg. 2, H. 3.

Ellegеrd A., 1987. Who were the Eruli? // Scandia, Bd. 53:1.

Engel C., 1935. Vorgeschichte der altpreuβiche Stamme. Bd. I. Konigsberg.

Engel C., 1962. Typen ostpreuβischer Hugelgraber, Neumunster.

Engel C, La Baume W., 1937. Kulturen und Volker der Fruhzeit im Preuβenlande. I. T. Konigsberg.

Gebuhr M., 1996. Furstengraber. Romische Kaiserzeit // Reallexikon der Germanischen Altertumskunde, Bd. 10, Lief. 172, Berlin - New-York.

Gimbutas M.,1983. Die Balten, Munchen-Berlin.

Gross H., 1938. Die Altesten Spuren des Menschen in Altpreussen // Prussia, Bd.32, Teil 1.

Gross W., 1940. Die RenntierjAger-Kulturen Ostpreuβens // Prahistorische Zeitschrift. Bd. 30/31.

Hoffmann J., 1991. Otto Tischler. // Borussia, z. 1, Olsztyn.

Hoffmann J., 1992. Adalbert Bezzenberger - archeolog, jezykoznawca, historik i etnograf // Borussia, z. 1, Olsztyn.

Hollack E., 1908a. Erlauterungen zur vorgeschichtlichen ubersichtskarte von Ostpreussen, Glogau-Berlin.

Grunert W., 1944. Vom Hunenberg bei Rantau, Kr. Samland // Alt-Preuβen. 9. Jg., H. 1/2, Juni.

Jankuhn H., 1933a. Zur Besiedlung des Samlandes in der Alteren romischen Kaiserzeit // Prussia, Bd. 30, H. I, 1933.

Jankuhn H., 1933b. Die Bevolkerung Ostpreuβens in beiden ersten Jahrhunderten unserer Zeitrechnung // Ostdeutsche Monatshefte, Bd. 13, H. 11.

Jankuhn H., 1950. Zur raumlichen Gliederung der Alteren Kaiserzeit in Ostpreuβen // Archaeologia Geographica, Jahrg. 1, H. 4.

Jaskanis J., 1977. Cmentarzyska kultury zachodniobaltyjskiej z okresu rzymskiego. Materialy do badan nad obrzadkiem pogrzebowym // Materialy starozytne i wszesnosredniowieczne, t. IV, Warszawa.

Kilian L., 1988. Mittelruβland - Urheimat der Balten? // Tolkemita-Texte, H. 30, 29.

Kulakov V.I., 1997. Graber pruzzischer Stammesfuhrer aus Warnikam // Eurasia Antiqua, Bd. 3, Berlin.

Muhlen B., 1975. Die Kultur der Wikinger in Ostpreussen // Bonner Hefte zur Vorgeschichte, Nr. 9.

Nowakowski W., 1990. Ludy na pуlnocno-wschodnich skrajach BARBARICUM. “Germania” Tacyta w swietle analizy zrodel archeologicznych // Meander, Bd. 2-3.

Nowakowski W., 1996. Das Samland in der romischen Kaiserzeit und seine Verbindungen mit dem romischen Reich und der barbarischen Welt. Marburg-Warszawa.

Okulicz l., 1970. Kultura kurhanow zachodniobaltyjskich we wsczesnej epoce zelaza, Wroclaw-Warszawa-Krakow.

Sturms Ed., 1936. Die Altere Bronzeziet im Ostbaltikum, Berlin-Leipzig.

Sturms Ed., 1954. Die sowjetrussische archaologische Forschungen in Ostpreuβen // Zeitschrift fur Ostforschung, Jg. 3, H. 1.

Tautavicius A., 1987. Baltu gentys I-IV amziuje. Archeologijos duomenys // Lietuviu etnogenezл, Vilnius.

Urbanek H., 1941. Die fruhen Flachgraberfelder in Ostpreuβen. Konigsberg.

Wilbers-Rost S., 1994. Pferdegeschirr der romischen Kaiserzeit in der Germanis Libera, Oldenburg.

Wolagiewicz R., 1981a. Kultura wielbarska // Prahistoria ziem polskich, t. V, Wroclaw-Warszawa-Krakow-Gdansk.

Wolagiewicz R., 1986. Die Goten im Bereich der Wielbark-Kultur // Peregrinatio Gothica. P olonia 84/85. Vol. VII.

В начало страницы

Нужны покупатели - гидроизоляция битумом.

По вопросам, связанным с размещением информации на сайте, обращайтесь по адресу: eremenko@archaeology.ru
Все тексты статей и монографий, опубликованные на сайте, присланы их авторами или получены в Сети в открытом доступе.
Если владельцы авторских прав на некоторые из текстов будут возражать против их нахождения на сайте, я готов удалить их
Коммерческое использование опубликованных материалов возможно только с разрешения владельцев авторских прав
При использовании материалов, опубликованных на сайте, ссылка обязательна
© В.И. Кулаков (текст, илл.), А. Трепетов, В.Е. Еременко (оформление) 2002
Оптимизировано для Internet Explorer 1280х1024 Страница обновлена 04.02.12

Archaeology.RU. Археология.РУ. Древняя история. Prehistoty